Сегодня чуть ли не модно называть людей «хомячками». Людей смелых, чистых, честных. Тех, кто взял на себя ответственность сделать шаг вперед из вечно ропчущего стада «россиян» и сказать: «Спасибо, достаточно!». Людей, которые тоже стали более лучше одеваться, но понимающих, что жизнь, не их даже, жизнь страны на этом не заканчивается.
Не могу говорить за всех, но у меня это, пожалуй, наследственное. Я вспоминаю своего деда. Выжившего деда. У которого была заводская «бронь», но он, как самый настоящий хрестоматийный хомячок пошел добровольцем на фронт. Пошел туда, откуда мог вернуться больным, искалеченным, мог не вернуться вообще. Не задумываясь о краткосрочныхпоследствий для себя. Но понимая, что должен.
Как хомячок он шел за «лидерами» - Сталиным, Жуковым, и прочими Навальными и Лимоновыми. Не потому что они ему особенно импонировали. Но потому что должен был идти. Потому что иначе неминуемый конец ждал всех. И таких хомячков набрались миллионы. И они шли. Шли за карикатурными лидерами. Шли на смерть. И хомячки победили.
Те, что выжили, не получили золотых гор, но получили большее – свою страну, для своих детей. Безликие, ведомые, не мудрствующие лукаво, но откликнувшиеся на призыв. Потому что нужна была та, одна на всех, победа. И благодаря тем хомячкам сегодняшние новые тыловые крысы, тот самый путинский электорат, «умный», который «не провести», может рассуждать в ключе «да кабы чего», «ведь обманут», «обкрадут», «все решено» и «живи для себя». Мертвой, и это не красное словцо, хваткой вцепившись в свою, с нефтяным привкусом, тарелку с помойной жижой, называемую «стабильность».
Все это непонятно людям, не способным видеть дальше собственной залупы. Непонятное, а потому воспринимающееся как угроза и вызывающее отторжение. «И что им не живется, ведь и колбаса есть, и столько сортов пива». "И так у них все" (с).
Потом были хомячки, навсегда оставшиеся в Афганистане. Те, которых некоторые до сих пор называют русскими офицерами. Словами, которые все меньше понятны сегодняшним мелким лавочникам, так дрожащих при одном упоминании о пересмотре итогов приватизации. Раскачивание-с.
Потом были хомячки, которые шли душить и давить взбесившуюся от русской крови кавказскую азиатчину.
Сегодня хомячками стали мы. Должны стать. Готовых потерять, чтобы приобрести.
Понимание жизни приходит тогда, когда ты сажаешь тенистое дерево и понимаешь что сам уже не посидишь в его тени. Сегодня все мы, хомячки, вместе сажаем такое дерево. Пусть не для себя. Но наши дети не должны видеть этой, творящейся сегодня, мерзости.
Все это не про более лучше одеваться. Это про более осмысленно жить.
Не могу говорить за всех, но у меня это, пожалуй, наследственное. Я вспоминаю своего деда. Выжившего деда. У которого была заводская «бронь», но он, как самый настоящий хрестоматийный хомячок пошел добровольцем на фронт. Пошел туда, откуда мог вернуться больным, искалеченным, мог не вернуться вообще. Не задумываясь о краткосрочныхпоследствий для себя. Но понимая, что должен.
Как хомячок он шел за «лидерами» - Сталиным, Жуковым, и прочими Навальными и Лимоновыми. Не потому что они ему особенно импонировали. Но потому что должен был идти. Потому что иначе неминуемый конец ждал всех. И таких хомячков набрались миллионы. И они шли. Шли за карикатурными лидерами. Шли на смерть. И хомячки победили.
Те, что выжили, не получили золотых гор, но получили большее – свою страну, для своих детей. Безликие, ведомые, не мудрствующие лукаво, но откликнувшиеся на призыв. Потому что нужна была та, одна на всех, победа. И благодаря тем хомячкам сегодняшние новые тыловые крысы, тот самый путинский электорат, «умный», который «не провести», может рассуждать в ключе «да кабы чего», «ведь обманут», «обкрадут», «все решено» и «живи для себя». Мертвой, и это не красное словцо, хваткой вцепившись в свою, с нефтяным привкусом, тарелку с помойной жижой, называемую «стабильность».
Все это непонятно людям, не способным видеть дальше собственной залупы. Непонятное, а потому воспринимающееся как угроза и вызывающее отторжение. «И что им не живется, ведь и колбаса есть, и столько сортов пива». "И так у них все" (с).
Потом были хомячки, навсегда оставшиеся в Афганистане. Те, которых некоторые до сих пор называют русскими офицерами. Словами, которые все меньше понятны сегодняшним мелким лавочникам, так дрожащих при одном упоминании о пересмотре итогов приватизации. Раскачивание-с.
Потом были хомячки, которые шли душить и давить взбесившуюся от русской крови кавказскую азиатчину.
Сегодня хомячками стали мы. Должны стать. Готовых потерять, чтобы приобрести.
Понимание жизни приходит тогда, когда ты сажаешь тенистое дерево и понимаешь что сам уже не посидишь в его тени. Сегодня все мы, хомячки, вместе сажаем такое дерево. Пусть не для себя. Но наши дети не должны видеть этой, творящейся сегодня, мерзости.
Все это не про более лучше одеваться. Это про более осмысленно жить.
Комментариев нет:
Отправить комментарий