Начав просмотр картины «Запрещенный прием» я вновь задумался о своем отношении к кинематографическим проституткам.
Именно к кинематографическим. Потому что «жрицы любви обыкновенные», putanius vulgaris, всегда вызывали у меня лишь отвращение и желание раздавить, как вызывает у здорового человека отвращение и желание раздавить вид извивающегося опарыша.
Я никогда не идеализировал «профессию» гетеры. Свидетелем прошлых эпох я не был, в будущее смотреть не умею, а глядя в настоящее, я вижу лишь опущенных во всех смыслах люмпенов – тупых и уродливых обитательниц городских окраин, хронических алкоголичек в третьем колене, приехавших из глубоких деревень «поступать» грубых неотесанных бабищ, богемных наркоманок, «ушедших из под опеки» мамы и папы. Мразота, биологический мусор. Биосфера человеческой помойки, которую нужно выжигать.
Другое дело проститутки кинематографические. Красивые, ухоженные молодые девочки. В глубине взгляда которых читается прошлое, через которое проходит не каждый. На лицах читается блаженное смирение и сила. Настоящая человеческая сила. И достоинство. Достоинство, которое имеет лишь тот, кто сам взвалил на себя свой крест и несет его, не роняя по пути слабые стенания.
За плечами каждой этой, всегда отчаянно выхоленной девочки – судьба. И почти всегда – будущее. У главной героини, как минимум.
Они всегда пленили меня. Своей темной силой, которой обладает лишь тот, кто опускался на самое дно жизни, чтобы там познать тайны черной стороны жизни, и вынести эти знания наверх.
Мне всегда хотелось оказаться рядом с одной из таких, «оступившихся», которая оступившись, поднялась. Поднялась, чтобы впредь стоять лишь крепче.
Я понимал, что «привязать» таких нельзя. Слишком много лезвий им пришлось выпустить, чтобы убрать их назад, как ни в чем не бывало. И так и окружают эти острые шипы их всю оставшуюся жизнь. Отталкивая всех.
Мне оставалось лишь мысленно идти рядом с ними. И то лишь тогда только, когда я видел их на экране. Потому что приходя в себя, возвращаясь на бренную землю, я видел лишь опущенных во всех смыслах люмпенов – тупых и уродливых обитательниц городских окраин, хронических алкоголичек в третьем колене, приехавших из глубоких деревень «поступать» грубых неотесанных бабищ, богемных наркоманок, «ушедших из под опеки» мамы и папы. Мразоту, биологический мусор. Биосферу человеческой помойки, которую нужно выжигать.
Именно к кинематографическим. Потому что «жрицы любви обыкновенные», putanius vulgaris, всегда вызывали у меня лишь отвращение и желание раздавить, как вызывает у здорового человека отвращение и желание раздавить вид извивающегося опарыша.
Я никогда не идеализировал «профессию» гетеры. Свидетелем прошлых эпох я не был, в будущее смотреть не умею, а глядя в настоящее, я вижу лишь опущенных во всех смыслах люмпенов – тупых и уродливых обитательниц городских окраин, хронических алкоголичек в третьем колене, приехавших из глубоких деревень «поступать» грубых неотесанных бабищ, богемных наркоманок, «ушедших из под опеки» мамы и папы. Мразота, биологический мусор. Биосфера человеческой помойки, которую нужно выжигать.
Другое дело проститутки кинематографические. Красивые, ухоженные молодые девочки. В глубине взгляда которых читается прошлое, через которое проходит не каждый. На лицах читается блаженное смирение и сила. Настоящая человеческая сила. И достоинство. Достоинство, которое имеет лишь тот, кто сам взвалил на себя свой крест и несет его, не роняя по пути слабые стенания.
За плечами каждой этой, всегда отчаянно выхоленной девочки – судьба. И почти всегда – будущее. У главной героини, как минимум.
Они всегда пленили меня. Своей темной силой, которой обладает лишь тот, кто опускался на самое дно жизни, чтобы там познать тайны черной стороны жизни, и вынести эти знания наверх.
Мне всегда хотелось оказаться рядом с одной из таких, «оступившихся», которая оступившись, поднялась. Поднялась, чтобы впредь стоять лишь крепче.
Я понимал, что «привязать» таких нельзя. Слишком много лезвий им пришлось выпустить, чтобы убрать их назад, как ни в чем не бывало. И так и окружают эти острые шипы их всю оставшуюся жизнь. Отталкивая всех.
Мне оставалось лишь мысленно идти рядом с ними. И то лишь тогда только, когда я видел их на экране. Потому что приходя в себя, возвращаясь на бренную землю, я видел лишь опущенных во всех смыслах люмпенов – тупых и уродливых обитательниц городских окраин, хронических алкоголичек в третьем колене, приехавших из глубоких деревень «поступать» грубых неотесанных бабищ, богемных наркоманок, «ушедших из под опеки» мамы и папы. Мразоту, биологический мусор. Биосферу человеческой помойки, которую нужно выжигать.
Комментариев нет:
Отправить комментарий